Лео Ефетова — гражданка Германии, исследовательница и караимская активистка. Подробности о ней можно прочитать здесь, а сегодня мы публикуем статью Ефетовой по случаю мероприятия, состоявшегося в немецкой столице накануне Международного дня коренных народов. В мире его отмечают 9 августа.

Перед Международным днем коренных народов, 7 августа, в Берлине собрался консилиум — обсудить будущее коренных народов Крыма. 

Этот сюжет напомнил мне мою работу в сфере редких заболеваний — когда пациенты настолько нишевые, что большинство врачей сталкиваются с симптомами впервые. Это часто ведет к фатальным результатам из-за неправильного курса лечения. 

Годы идут — заболевание прогрессирует, порой необратимо. Поэтому одним из столпов этой сферы является диагностика — а для неё нужен масштабный анамнез. И консилиум из различных специалистов. Но он невозможен без опроса и обследования пациента.

Мы, как крымские коренные народы, находимся в таком положении, что любое упоминание уже считывается как успех. Мы далеки от того, чтобы выбирать, и даже если мы недовольны репрезентацией — факт остаётся: наши имена прозвучали. Пусть даже без нас.

Крымские татары, крымские караимы, крымчаки, урумы и румеи — пять народов Причерноморья — имеют много общего, но и разные нюансы в численности, положении и ресурсах. Непонимание этого ведет к тому, что многочисленные панельные дискуссии превращаются в бесполезное сотрясание воздуха. В лучшем случае не приводящее ни к чему.

Три уровня одной кривой: украинцы, рома, крымские народы

Советы представителям коренных народов Крыма озвучила депутатка берлинского парламента и член комитета по делам молодежи и семьи от ХДС госпожа Усик. Консервативный курс ее партии в последние годы вызывал возмущение берлинцев из-за отмены грантов для многочисленных межкультурных, молодежных и инклюзивных проектов. Тем не менее Усик выиграла выборы именно на тематике поддержки украинских беженцев. Исходя из этого опыта, она и представила свои советы крымскотатарской диаспоре — о необходимости интеграции в немецкое общество для сохранения крымской культуры. Усик также посоветовала самим крымцам, караимам и другим больше создавать видимость и участвовать в политике, сотрудничая с депутатами бундестага. Тут проявилось полное незнание демографии. Беженцев из Крыма распределяли в основном в земли Южной Германии, они рассеяны по  разным городам. В самом Берлине проживают едва ли с десяток представителей коренных крымских народов — и половина из них и так являются публичными деятелями: публикуют, выступают, организовывают ивенты.

Добавлю от себя, что «интеграция» уже несколько лет критикуется в немецком политическом поле и заменяется концептами инклюзивности и «Teilhabe» (принятия участия). Разница между этими терминами в том, что «интеграция» подразумевает усилия только со стороны новоприбывших подстроиться под новое окружение, в то время как «инклюзия» строит мосты и учитывает особенности мигрантских групп, к примеру, в виде тех же межкультурных проектов.

Первый уровень — украинцы

Почему это различие важно учитывать по отношению к малочисленным маргинализированным группам, наглядно объясняют цифры. По состоянию на март 2026 года в Германии зарегистрировано порядка 1,34 млн украинцев с временной защитой — и вместе с этим статусом выстроена целая инфраструктура: культурные центры, кризисные пункты помощи при поддержке украинской диаспоры и посольства, академические программы вроде центра DAAD с многомиллионным финансированием от МИД Германии. Вся эта система говорит и учит по-украински.

По субботам и воскресеньям в Германии работает целая сеть украинских школ — некоммерческие инициативы, возможные благодаря взносам родителей, где детей учат украинскому языку, литературе и «урокам культурного наследия» параллельно к будничной немецкой школе. Такая модель работает при критической диаспорной массе. Миллионная община способна выстроить такую сеть снизу своими силами.

Второй уровень — ромы

В принципе немецкие фонды умеют выделять меньшинства внутри украинской волны: фонд Stiftung EVZ ведёт отдельную линию поддержки для ромской общины, признавая её уязвимость и историю холокоста. В целом для этой маргинализированной группы в Германии действует сеть специализированных организаций, оказывающих адресную помощь ромским беженцам из Украины — с учётом языковых и культурных барьеров и риска дискриминации. Roma Center e.V. и сеть Roma Antidiscrimination Network (RAN) консультируют по регистрации, поиску жилья и оформлению документов через горячую линию (также в WhatsApp и Viber) на ромском, украинском, русском, немецком и сербском языках. Центр документации и культуры немецких синти и рома и Центральный совет немецких синти и рома координируют экстренную помощь и мониторят случаи антицыганизма, добиваясь равной интеграции беженцев. Поддержка охватывает первичную ориентацию на вокзалах, сопровождение в госорганах (Ausländerbehörde, Jobcenter) и помощь с устройством детей в школы.

Третий уровень — крымские татары и караимы

Для малочисленных крымских татар или стремящихся по численности к нулю караимов подобной линии не существует. Они остаются растворены в категории «украинцы», что видно и на уровне повседневной инфраструктуры, а не только грантов. Крымскотатарская диаспора насчитывает пару тысяч человек, размазанных тонким слоем в 85-миллионной стране.  Численность достигает критической организационной и финансовой массы, чтобы повторить самоорганизационный успех украинцев. Тут на сцену врывается с фанфарами актуальный концепт equity (исходный капитал) — постепенно заменяющий equality (равноправие). Equity подразумевает, что не у всех равный исходный капитал, и предлагает скорректировать дополнительной помощью доступ к реальному равноправию для маргинализированных коммьюнити. 

Для сохранения языка и культуры в диаспоре имеются педагоги, филологи и другие специалисты — но им нужна внешняя поддержка в виде грантов и волонтёров, которой в текущей архитектуре помощи нет.

К примеру, тут в Германии уже несколько лет существует проект молодёжного крымскотатарского лагеря. Но он так и не нашел ресурсы на его воплощение, несмотря на долгое обивание порогов. В Германии ежегодно проводятся тысячи региональных детских каникулярных программ для детей и подростков, включая детей беженцев из Украины. Крупные благотворительные организации, такие как Arbeiterwohlfahrt (AWO) и Arbeiter-Samariter-Bund (ASB), реализуют их через сотни местных отделений по всей стране. Но крымские татары, караимы и крымчаки для них что-то невидимое, непонятное и неважное. 

Караимы: острие кривой

У караимов ввиду их малочисленности в целом ситуация обстоит ещё острее — сообщество, которое потеряло 90% популяции в прошлом столетии, остро нуждается в институциональной поддержке в виде науки, лингвистики и даже просто качественной публицистики, освещающей нашу культуру и историю. Пока эту дыру в какой-то мере компенсировала взаимопомощь между крымскими народами — крымскотатарские медиа, общественные и культурные деятели помогают публикацией качественных материалов о караимах и организацией совместных выставок, несмотря на свои собственные ограниченные ресурсы. Без этой конкретной помощи я, как караимская художница и активистка, сталкивалась с так называемым «стеклянным потолком» — тема крайне малочисленного народа с диаспорой в пару десятков людей в Германии не привлекала интерес масс. 

Нельзя не отметить на этом месте, в прямом сравнении с ответственностью Германии перед рома, — в Крыму тоже был холокост, прямо повлиявший на разрушение крымчакского коммьюнити, частично на караимов и крымских рома (чингене). Так же многие представители этих коренных этносов были записаны крымскими татарами. Таким образом спасённые от холокоста были депортированы 18 мая 1944 года. Пока системного освещения этой тематики не было, так же как и конкретной помощи немецких организаций в восстановлении этих коренных сообществ, включая (помимо помощи караимским беженцам) гранты на научное изучение архивов, восстановление почти забытых языков и медийное освещение этой трагедии. 

Когда инфраструктуры нет: конкретные последствия

Как мы видим выше на примере ромских беженцев, маргинализированным группам нужны и специальные адвокационные центры, помогающие в различных направлениях — самая больная точка это именно помощь в переезде в более безопасную страну. Каждая человеческая жизнь бесценна — у крымских коренных народов к тому же каждая потерянная человеческая жизнь приближает угрозу исчезновения этносов в целом.

Помощь нужна на разных этапах, начиная от оформления нужных документов, чтобы выехать непосредственно из оккупированного Крыма, до экстренного признания квалификации для людей с дипломами, выданными в Крыму после 2014 года. Статус-кво показывает, что коренное население Крыма оказывается под санкциями, в то время как европейские компании могут продолжать безнаказанно сотрудничать с оккупационными властями.

Самый трагичный пример произошёл 19 августа этого года. на немецком автобане. Крымскотатарская семья, пробившаяся в Германию своими силами, попала от усталости и стресса в смертельную аварию. Теперь выжившим членам семьи, находящимся в больнице в тяжёлом состоянии, грозят астрономические счета — у новоприбывших ещё не было страховки. Община включилась экстренным сбором денег на помощь из своих бюджетов.

Диагноз ставит консилиум — но не без пациента

Приглашённые панелисты сами осознавали, что «нельзя говорить о коренных народах без них самих». Моё пожелание - не красивые лозунги и риторические цитаты из уставов многочисленных правозащитных организаций. Нельзя решать судьбу Европы без европейцев - говорят Мерц и Макрон. Ничего про Украину без украинцев - твердят миру из Киева, Харькова, Львова и Одессы. Будущее Крыма невозможно определять без учета мнения крымских татар - едва слышно голос крымцев. И в этой полифонии нисходящих голосов почти не слышно караимов. Но мы тоже пока еще есть.