Это дело имело все шансы показать миру, чей Крым. Когда в декабре прошлого года польские правоохранители задержали российского археолога Александра Бутягина, у крымских татар появилась надежда: такое ценное пополнение обменного фонда позволит выйти на свободу хотя бы кому-то из сотен крымских заключенных Москвы. Надежды оказались тщетными. 28 апреля россиянина обменяли на активиста Союза поляков Беларуси Анжея Почобута, которого лукашенковская Беларусь в 2021 году приговорила к 8 годам лишения свободы.

Сотрудник петербургского Эрмитажа, принимавший самое активное участие в разграблении оккупированного полуострова, чувствовал себя в Европе вполне безопасно. После лекций в Праге и Амстердаме он планировал выступление в Варшаве, а затем в странах Балтии, поэтому задержание по запросу Киева стало и для него, и для Кремля неприятной неожиданностью.

Украина подала запрос на экстрадицию, польская прокуратура его поддержала, суд одобрил — казалось бы, что может пойти не так?

Впрочем, преподавательница польского университета Вистула, украинская журналистка  Елена Бабакова уже тогда добавила ложку дегтя в бочку всеукраинского оптимизма. Она была уверена: Бутягина Киеву не отдадут. Ведь польский суд решает лишь вопрос о возможности выдачи задержанного. Окончательное решение — за министром юстиции. Вот что она рассказала CEMAAT сегодня:

‍«Не стоит воспринимать этот случай как желание поляков проучить Украину. В Польше общественное мнение сейчас таково, что страна слишком много делает для Украины. Однако эксгумации [жертв волынских событий — Ред.] продвигаются медленно, нет гарантированной приоритетной роли польского бизнеса в процессе реконструкции, во Львове скандал с польской фирмой. А здесь польские граждане страдают в российских и белорусских тюрьмах, конечно, их стоит вытаскивать в первую очередь. Если бы Почобута обменяли в ноябре (как планировалось), ну и, например, Украина приступила бы к широкой программе эксгумаций — тогда можно было бы хотя бы как-то думать об экстрадиции, которую можно объяснить обществу. А так — поскольку была необходимость и общественный запрос вытащить своих при обмене — думаю, здесь политическое решение с самого начала было однозначным».

Председатель Меджлиса Рефат Чубаров в комментарии для СEMAAT сообщил, что воспринял этот обмен с возмущением. Он считает, что Польша щепетильна в этих вопросах и вряд ли не проинформировала Киев о своих намерениях.

На своей странице в Facebook председатель Меджлиса выразил радость по поводу освобождения польского журналиста, однако игнорирование миром пыток более 350 крымских политзаключенных, большинство из которых — крымские татары, Чубаров назвал импотенцией международного права.

Собеседница CEMAAT, близкая к МИД Польши, считает, что крымскотатарская сторона должна была более активно прилагать усилия к сотрудничеству с польским правительством. По ее словам, Варшава, признавшая депортацию крымских татар геноцидом, при правильно проведенной работе могла бы сделать жест и для коренного народа Крыма. Для представителей крымских татар, в частности и тех, кто активно участвует в форумах коренных народов по всему миру, Варшава является транзитным пунктом в поездках в Нью-Йорк или Женеву. В Польше можно поесть борща с чебуреками, однако, по утверждению нашей собеседницы, постоянную коммуникацию с друзьями крымских татар в польской политике никто не ведет.

Руководитель Крымскотатарского ресурсного центра Эскендер Бариев говорит, что у победы обычно много отцов, а неудача всегда сирота. Бариев возглавляет управление Меджлиса по правозащитной и международной деятельности. По его словам, никому в голову не приходило, что обмен Бутягина состоится в обход Киева. Когда в феврале 2026 года в рамках крупного обмена удалось вытащить двух крымских татар, защищавших Мариуполь, это было большой удачей, потому что ранее Москва наотрез отказалась говорить об обмене коренных жителей Крыма, считая их гражданами России. Часто обмены требуют вмешательства иностранных партнеров. Например, для освобождения Наримана Джеляла подключали Ватикан. Однако, когда речь идет об осужденных по делу Хизб ут-Тахрир, то даже мусульманские страны неохотно присоединяются. И именно Бутягин мог стать тем активом, благодаря которому в Меджлисе планировали освободить тяжелобольных заключенных — в частности, незрячего Александра Сизикова и Ленура Халилова с четвертой стадией рака.

«Самочувствие прекрасное», — заявил Бутягин, едва оказавшись на свободе. «Мне до сих пор в это не верится», — признался он пропагандистским СМИ. Его обмен провели  на высшем уровне при участии семи стран, и главным посредником были США. Остальные — Польша, Беларусь, Молдова, Румыния и неизвестно, кто седьмой — Литва или… Украина. Для обмена в Варшаву прилетел спецпредставитель Трампа по Беларуси Джон Коул. По формуле «пять на пять» обменяли двух граждан Молдовы — благодаря Румынии, у руководства которой сложились хорошие отношения с действующим главой Белого дома.

Крым, являющийся первой оккупированной территорией в этой большой войне и имеющий наибольшее количество гражданских заключенных, оказался удобным ресурсом для обмена между крупными игроками. Для РФ дело Бутягина было принципиальным, поскольку ставило под сомнение ее контроль над полуостровом. Арест известного в научном мире профессора был сигналом для остального мира: Крым остается токсичным даже спустя десятилетия после оккупации. Сегодняшняя формула обмена показала, что в настоящее время стоимость российского, польского или молдавского заключенного выше, чем сотен крымчан вместе взятых.