Лео Ефетова - гражданка Германии, ученый и караимская активистка. Подобности о ней можно прочитать здесь, а сегодня мы публикуем статью Ефетовой об особенностях немецкой общественной жизни. 

Европа (и в частности Германия) для многих из тех, кто здесь не жил, представляется райским местом, где права человека приоритетны и повсеместно неуклонно соблюдаются. Я часто вижу восторг недавно прибывших с постсоветского пространства — Германия поражает их доброжелательностью и учетом мнения всех меньшинств и индивидуальностей. Повсюду шум и споры о политике, разнообразие и инклюзивность. Но как человек, выросший в Германии, я знаю, что здесь есть и безразличие, и неприятие, и дискриминация. Просто проявляются они изощренно и завуалированно. Есть такой феномен - токенизм. Символический жест - токен - выдается за реальное действие. “Как вы можете обвинять нашу компанию в расизме и сексизме, смотрите - у нас даже на рекламном щите чернокожая женщина”, - и это чистая правда, без учета разве что того обстоятельства, что остальные 500 сотрудников компании - белые мужчины. То есть вашу индивидуальность вносят в список и упоминают при любом удобном случае, чтобы поставить галочку.

В политически толерантном обществе для организаций и публичных людей становится обязательным показать и доказать свою толерантность. Пара красивых слов с минимальным количеством затрат - и дело сделано. Здесь и начинаются реальные сложности для мигрантов, не разбирающихся в тонкостях немецкой системы. 

В общественной жизни это происходит так. Неопытного новоприбывшего активиста встречают, как будто давно ждали: ухаживают, очаровывают и забрасывают обещаниями. Но как и при любом развитии токсичных отношений, этот мираж улыбок не переходит в нечто реальное. Проходят годы, старые знакомые по-прежнему милы и доброжелательны, но ты находишься на том же месте. Публики на акциях не прибавилось, гранты не появились, а у твоего комьюнити всё те же проблемы. И происходит это потому, что галочки уже поставлены. 

Иногда твой охладевающий интерес могут слегка подогреть. Например, переименовать крымскотатарскую культурную организацию в центр коренных народов Крыма - то есть охватывающий ещё и культуру караимов и крымчаков. Одной строкой, без участия представителей этих этнических групп, без исследовательской работы. Ура, нас упомянули и поставили галочку. Для архива и инстаграмных постов. Миссия разнообразия выполнена. Никто не продвинулся вперёд. Никто не узнал ни о нашей культуре, ни о наших проблемах. Мы стали очередным токеном: никто не заметит подвоха, ведь крымскотатарская и караимская бытовые культуры очень похожи. Мягкий расизм европейских слушателей играет токенистам на руку. Никто ведь не подозревает, что мы могли бы показать гораздо больше, чем кофе в джезве: первые типографии в Крыму, экономический и интеллектуальный вклад в развитие Крыма и других украинских областей. Врачебные династии, развившие медицину в Крыму. Писателей и поэтов. Учёных и инженеров. Неизвестно, как смог бы Гаспринский воплотить «Терджиман» без Ильи Казаса — караимского просветителя, который стал редактором вместо навязываемого русского. 

Я благодарна за показ немецкой и украинской публике первой азбуки каве и «ey güzel Qırım». Но наш исторический вклад заслуживает гораздо большего внимания. Советское время нанесло огромный ущерб караимской демографии и истории. Наш малочисленный народ собирает культурное наследие по крупицам. Мы это делаем, к счастью, не одни — есть и активные не-караимы, которые бережно и осмысленно помогают в работе с архивами, исследованиями. Мы учимся работать и вместе с другими коренными народами — в первую очередь с крымскими татарами. Наши близкие отношения пострадали в советское время.  Делая совместные культурные проекты, я замечаю, насколько мы похожи — и одновременно насколько мы разные. Много исследований написаны на тему влияния религии на традиции — и это то, что отличает нас и крымских татар. Даже я, более-менее секулярная во втором поколении, отлично осознаю, как религия предков повлияла на мой характер. «Нет караима без Торы», и в этом немалая доля правды: в нашем самоназвании отражено, что мы «читающие». Мой папа всегда говорил: «человеку не нужен посредник, чтобы коммуницировать с богом». Позже я поняла в этом отражение нашего вероисповедания. Вековое закрытие кенасс, запреты наших святынь в советские времена не разрушили нашу веру, они модифицировали её. Я выросла, руководствуясь тем, что мне не нужны посредники, чтобы говорить за себя, и я не хочу быть токеном или галочкой в чьих-то красивых отчетах про разнообразие. И это у меня караимское.