По обе стороны линии фронта, в старых и новых диаспорах крымских татар лейтмотивом звучит фраза, которую моя коллега превратила в забавный мем, публикуя его под каждым крымскотатарским постом в соцсетях: “Ya milletimiznin aqibeti ne olacaq?” (смысловой перевод - Что же будет с родиной и с нами).  Оккупация Крыма поставила на паузу политический процесс, в котором главным фактором были выборы Курултая, Меджлиса и сотен местных меджлисов. Война отложила эти планы на неопределенный срок. 

Крымскотатарской политики больше нет, но зато есть активизм, который заменяет ее также “продуктивно”, как соцсети и блогеры заменили профессиональную журналистику.

Выжить в Крыму, выжить вне Крыма, выжить физически, бороться за национальную автономию, бороться за возрождение топонимии, просто бороться за что-то или против кого-то, включиться в общественную жизнь в предлагаемых обстоятельствах, инструментализировать крымскотатарскость, интегрироваться там, где оказался; ассимилироваться; бороться с ассимиляцией; бороться со смешанными браками. 

Список инициатив и активизма можно дополнять. Активизм можно даже попытаться монетизировать через бизнес, гранты и остатки политики. Еще можно попытаться найти перспективные секторы в религии и военном деле. 

Вот только целостного понимания, что происходит с крымскими татарами, нет. Как быстро этот хаос разрушит последние очаги живого крымскотатарского языка? Как скоро произойдет ментальный разрыв между крымскими, украинскими и европейскими крымцами? Кто легитимизирует окончательно неважность языка для сохранения идентичности?  Когда наступит безвозвратный переход в мемориальную стадию существования народа, или он уже наступил?

Мемориум не означает мгновенное исчезновение. Просто с этого момента вместо крымского татарина человек постепенно становится украинцем (россиянином, американцем) крымскотатарского происхождения, а дальше будет работать демография, статистика и психология: когда и в каком поколении отпадет это длинное дополнение про “крымскотатарское происхождение”.

Вокруг чего происходит главная внутри крымскотатарская баталия? Самоназвание. Хотите просмотров, прочтений хейта и популизма - просто порассуждайте публично на тему: крымцы или крымские татары. Главное выберите лишь один из этнонимов и обесценивайте аргументы в пользу второго.

Но оккупация и война предложили еще несколько тем, которыми можно рвать публику в лохмотья. Например, жить в Крыму или уезжать из Крыма, выбрать украинский материк, Турцию или любую страну подальше от войны. Благодатная тема для взаимных обвинений и упреков, которые разгоняют искусственно извне, но она находит естественный отклик у части народа.

Ну и третьим пунктом повестки дня для внутринациональных псевдополитических конфликтов идет “разное”: хиджабы, ЛГБТ, праздновать или не праздновать Хыдырлез или Каланду.

 Иногда можно услышать оптимистичные высказывания, что конфликтность в крымскотатарском обществе - признак жизненных сил, а значит рано говорить о конце “крымскотатарского проекта” и пугать алармистскими сценариями. 

Конечно, можно успокаивать себя подобными витаминами, но иногда конфликтность это просто конфликтность и ничего более. Существует легенда о конфликте двух последних евреев в Афганистане за право управлять синагогой. Их обоих перед окончательным взятием талибами Кабула эвакуировали. Но 40-летний конфликт двух последних афганских евреев стал просто курьезным случаем перед окончательным исчезновением еврейской общины.